Пусть снится им не рокот космодрома

00:00, 11 июня 2009

Каждая написанная книга является как бы ядром некоей отбушевавшей в человеке туманности, звездой, которая родилась из этой туманности и приобретает свой собственный след.
Константин Паустовский.

То, что Паустовский завершил свой жизненный путь на Калужской земле, сейчас кажется не просто случайностью, а скорее закономерностью или даже предначертанием свыше.

Циолковский пытливым умом и творческим гением открыл человечеству дорогу в космос. Кто знает, может быть, уже совсем скоро люди отправятся в далёкие межпланетные странствия. Астронавтов будущего в гнетущей ледяной бездне ожидают не только удивительные открытия, но и опасные, порой мучительные испытания, одним из которых может стать доводящая до умопомрачения ностальгия по Земле. Как уберечь психику людей от того, чтобы они со временем не превратились в биологических роботов, в зомби, а постоянно ощущали себя здоровыми, полноценными землянами и передали это состояние-память по наследству «сверхновым» поколениям, родившимся во время длительных межпланетных полетов?

В арсенале суперсовременных реабилитационных тренажеров и методик, позволяющих астронавтам «бывать» на Земле, ощущать ее звуки, краски и запахи, совершать виртуальные путешествия по ее неповторимым уголкам, достойное место займут произведения Константина Паустовского.

Паустовский не просто рисует картины природы. Благодаря писательской зоркости и тонкой лиричности пейзажи и явлений окружающей жизни становятся необычайно яркими, пронзительно ощутимыми. Происходит эффект присутствия, чуть ли не участия в описываемых событиях. Ценность Паустовского и в том, что он примером своего творчества показал, с какой высокой ответственностью следует относиться к писательскому ремеслу.

Чтобы понять, как в нашей литературе сложился феномен под названием доктор Пауст, как шутливо называли его слушатели литературных семинаров, надо перечитать «Повесть о жизни». Мы же пока потренируем воображение: представим себя участниками межпланетной экспедиции, чей корабль чуть заметной звездочкой отважно рассекает просторы Галактики. Мы не чувствуем себя одинокими, обреченными, забытыми Богом и Землей, оторванными от цивилизации. Ведь в арсенале нашего звездолета полное собрание культурных ценностей, созданных человечеством за века своего существования.

Сегодня - день Паустовского. Сидящие в зале спецэффектов астронавты слушают записи выступлений писателя, видят стереоскопическое изображение тех мест, о которых он говорит. Вот лишь несколько фрагментов этой беседы, условно разделенной на главки.

Тяга к большим пространствам

Тяга к большим пространствам появилась у меня с юного возраста. С годами она не затихала, а разгоралась. Чем больше я видел земель, тем сильнее мне хотелось видеть все новые и новые края. Всякая новая даль существует для меня до сих пор как огромная синеющая, великая загадка, скрывающая в своей мгле новизну...

Цель вижу

Желание все знать, видеть, путешествовать, быть участником разнообразных событий и человеческих страстей вылилось у меня в мечту о некой необыкновенной профессии... Одно время я всерьез думал стать моряком. Но вскоре мечта о писательстве вытеснила все остальные. Писательство соединяло в себе все привлекательные профессии мира. Оно было независимым, мужественным и благородным делом. Страдания и радости всех людей становятся уделом писателя. Он должен обладать талантом собственного видения мира, непреклонностью в борьбе, лирической силой и общностью жизни с природой, не говоря уже о многих других качествах, хотя бы о простой психологической выносливости.

Ночи возмужалости

Лефортовские ночи! Ночи войны, страданий и размышлений о путях человека по извилистой жизни. Это были ночи моей возмужалости. С каждым днем ссыхалась и отлетала некогда блестящая мишура моих представлений о действительности. Жизнь входила в сознание как нечто суровое и требующее постоянной работы для того, чтобы очистить ее от грязи, сукровицы и обмана и увидеть во всем великолепии и простоте.

В больнице я много читал... Началась тоска по России. Чаще всего я вспоминал брянские леса как самый счастливый, самый блаженный уголок земли. Я вспомнил лесные овраги, порубки, заросшие молодыми сосенками и березами, пунцовым иван-чаем, белыми шапками серебрянки. Там - золотой край, легкое дыхание, покой. Я хотел этого покоя до слез. Но кто мог дать мне его?

Очарованный странник

С детских лет одна страсть завладела мной - любовь к природе. Временами она приобретала такую остроту, что пугала моих близких. Когда я возвращался осенью в гимназию из брянских лесов или из Крыма, у меня начиналась жестокая тоска по прожитому лету. Я худел на глазах и не спал по ночам. Я скрывал это свое состояние от окружающих.

Как я мог объяснить им, что в этом моем ощущении природы было нечто большее, чем удивление перед ее совершенством, что это было не бесцельное любование, а сознание среды, без которой человеку нельзя работать в полную меру сил?

...Видение этих подмосковных рощ вызывало множество мыслей о России, Чехове, Левитане, о свойствах русского духа, о живописной силе, таившейся в народе, его прошлом и будущем, которое должно быть и, конечно, будет совершенно удивительным.

Без чувства своей страны - особенной, очень дорогой и милой в каждой ее мелочи - нет настоящего человеческого характера. Это чувство бескорыстно и наполняет нас великим интересом ко всему...

Первая моя поездка на Север - в Ленинград, Карелию и на Кольский полуостров - просто ошеломила меня. Я узнал пленительную власть Севера. Первая же белая ночь над Невой дала мне больше для познания русской поэзии, чем десятки книг и многие часы размышлений над ними...

Я был захвачен Севером сильнее, чем югом. Пожалуй, ни одному из художников не удалось передать таинственное безмолвие северной сыроватой ночи, когда каждая капля росы и отражение костра в луговом озерке вызывают такую внезапную, сокровенную, такую застенчивую и глубокую любовь к России, что от нее глухо колотится сердце. И хочется жить сотни лет, чтобы смотреть на эту бледную, как полевая ромашка, северную красоту.

Утоление любовью

Но самым плодотворным и счастливым для меня оказалось знакомство со средней полосой России... Она завладела мной сразу и навсегда. Я ощутил ее как свою настоящую давнюю родину и почувствовал себя русским до последней прожилки. С тех пор я не знаю ничего более близкого мне, чем наши простые русские люди, и ничего более прекрасного, чем наша земля.

Я не променяю среднюю Россию на самые прославленные и потрясающие красоты земного шара. Сейчас я со снисходительной улыбкой вспоминаю юношеские мечты о тисовых лесах и тропических грозах. Всю нарядность Неаполитанского залива с его пиршеством красок я отдам за мокрый от дождя ивовый куст на песчаном берегу Оки или за извилистую речонку Таруску - на ее скромных берегах я теперь часто и подолгу живу.

С этим кустом и пасмурным небом, помаргивающим дождями, с дымком деревень и сырым луговым ветром отныне накрепко связана моя жизнь.

Подготовил Владимир ДАВЫДОВ.
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.